Эскорт в Москве только в MOLLY/24
   Последние добавления

Опубликовано пособие Как заниматься само образованием, вышедшее из печати в 1929 г. в издательстве "Прибой"



Добавлено методическое указание по подготовке рабочих кадров Лабораторная система занятий за 1930 г.



Выложена брошюра Л. И. Красногорской Роль семьи в воспитании дошкольника, изданная в издательстве Учпедгиз в 1955 году.



Опубликован критико-биографический очерк Е. Покусаева Н. Г. Чернышевский, изданный Саратовским издательством в 1955 г.



Опубликованы главы из сборника Мать и дитя, затрагивающие некоторые вопросы законодательства в области прав матерей прошлых лет, изданного Горьковским издательством в 1955 г.


Сорокалетие (продолжение...)


Сборник очерков "Сельский учитель"
Издательство "Московский рабочий", М., 1954 г.
OCR Detskiysad.Ru
Книга приведена с некоторыми сокращениями

Много времени потратила на нее Ольга Антоновна. Но что было делать, если молодая учительница нуждалась в помощи. Случалось, что и Ольга Антоновна спрашивала:
— Вот я задачи придумала; не трудны ли, как по-вашему?
Сначала Клавдию Васильевну удивляло, что Ольга Антоновна, учительница с огромным стажем, подолгу готовится к урокам. Но скоро она поняла: потому и не похожи один на другой ее уроки, потому так надежно, хорошо усваивается детьми учебный материал, — каждому новому уроку предшествует вдумчивая, иногда самая неожиданная по своему характеру работа.
Прежде чем составить, например, задачи для четырех-классников, Ольга Антоновна побывала вчера в колхозном фруктовом саду, на фермах. Вернулась оттуда веселая, довольная и сказала Клавдии Васильевне:
— Я сейчас, знаете ли, арифметикой занималась.. Клавдия Васильевна любила бывать на уроках Ольги Антоновны, и всякий раз, когда она слышала звонок на перемену, ей казалось, что можно было бы с ним и повременить. Но сейчас она ждала звонка с нетерпением. В коридоре становилось все шумнее, все чаще со знакомым поскрипыванием открывалась наружная дверь. Шли люди, чтобы поздравить свою учительницу с высокой правительственной наградой.
Только поздно вечером Ольга Антоновна осталась одна. Но еще долго сидела она у своего маленького стола, задумчиво глядя в окно. За ним угадывались высокие, статные тополя — свидетели сорокалетней трудовой жизни Ольги Антоновны в этом селе. Часто, вспоминая о чем-то давнем, люди говорят: «Кажется, будто это было вчера». Нет, когда Ольга Антоновна думала о своем далеком прошлом, ей вовсе не казалось, что это было вчера.
Профессия учителя одна из тех, которые избираются людьми в раннем возрасте. И дочь путевого обходчика Ольга Семенчук еще в детстве говорила своим родным:
— Я буду учительницей.
Но пришла она к желанной цели не скоро и не легко. Не быстро пролетели и первые годы ее работы в школе.
Старожилы окрестных деревень хорошо помнят, как в Федоровскую школу, что находится в километре от Петровского, пришла высокая, красивая девушка с коротко остриженной кудрявой головой. Это последнее обстоятельство крестьянам не понравилось. Не устраивал их первое время и строгий нрав новой учительницы. Они не видели ничего дурного в том, что ребята оставались иногда дома, помогая родителям по хозяйству. А Ольга Антоновна не разрешапа своим ученикам не только пропускать уроки, но и опаздывать. И если это случалось, родители знали: жди сегодня непрошенную гостью. Ее не пугало ни расстояние, ни холодный прием. Но любовь к детям, забота об их счастье — самый короткий и верный путь к родительскому сердцу. Крестьяне не могли не видеть благотворного влияния учительницы на их детей. Ребята становились послушнее и, что было особенно важно, берегли свою одежду, потому что не хотели являться в школу грязными, неряшливыми.
Девочки вдруг пристрастились к шитью, рукоделию. Да и не только девочки. Вася Семенов, например, с увлечением вязал кружева, и когда соседки говорили его матери, что, мол, этакое занятие не пристало мальчику, она только добродушно посмеивалась: «Пускай себе вяжет, меньше будет баловаться».
Покоряло людей горячее стремление учительницы быть и им чем-то полезной. Она лечила больных, ухаживала за ними. Перед началом учебного года, вместе с матерями, шила для детей платья, рубашки, нередко из материи, купленной на ее же скромные сбережения.
Но чем больше сближалась молодая учительница с людьми, тем подозрительнее к ней относились ее соседи — помещик Эйлер и священник.
Правда, Эйлер хоть и считался попечителем школы, однако сам в ней не бывал. Зато все чаще присылал своего лакея. И уж, конечно, не затем, чтобы справиться, не испытывает ли школа в чем-нибудь нужды. Его, хозяина, интересовало совсем другое: почему дети бывают здесь по вечерам, какие книги читает им стриженая учительница, и только ли шитьем занимаются в школе их матери.
А священник, с первых дней невзлюбивший учительницу за то, что она была не из очень радивых его прихожанок и, по его мнению, отличалась излишней гордостью, заходил в своем любопытстве значительно дальше. Однажды, когда Ольга Антоновна давала урок, у нее в комнате, на самом дне ее сундучка, он обнаружил запрещенные брошюры.
Не дождавшись конца урока, священник тут же при детях сообщил учительнице о своей находке, грубо накричал на нее. Дети, разумеется, не понимали, почему людям запрещалось читать книги, которыми так свирепо размахивал перед лицом учительницы священник, но домой пришли в слезах. «Наверное, — говорили они родителям, — их учительницу теперь уволят». Это они поняли хорошо.
Ее не уволили. Помещик Эйлер не хотел, чтобы где-то узнали, какая неблагонадежная учительница уже три года преподает во вверенной ему школе. Конечно, он избавится от нее, но без особого шума.
Священнику было угодно, чтобы это произошло возможно быстрее, и он искал нового повода, который бы помог ему скомпрометировать учительницу не только перед помещиком, но и в глазах крестьян. Поиски его снова увенчались успехом. Он не раз напоминал учительнице о том, что по постным дням она ни в коем случае не должна разрешать детям приносить с собой в школу молоко. Но Ольга Антоновна знала: детям, приходящим издалека, нечего взять на завтрак, кроме пузырька молока да ломтя хлеба. И родители, даже самые богомольные, по ее просьбе давали им с собой молоко, надеясь, что, на худой конец, грех этот останется на ее душе.
По постным дням учительница прятала пузырьки с молоком в своей комнате, которую, наученная горьким опытом, запирала на ключ. Но однажды священник явился в школу, когда его не ждали. Он тихим, кротким голосом пообещал учительнице вечные муки, взял у детей еще не начатые пузырьки с молоком и выбросил за окно.
Ольге Антоновне уже много пришлось испытать к тому времени. Жизнь в очень бедной семье, где, кроме нее, было еще девять человек детей, долгие мытарства, после которых ей, дочери рабочего, посчастливилось попасть в гимназию, и, наконец, поиски работы. Но никогда еще она не испытывала такой ненависти, какую вызывал в ней сейчас этот человек в длинной рясе, с большим, до блеска начищенным крестом на груди.
Забыв о том, что ее окружают дети, и так уже вконец перепуганные священником, она угрожающе крикнула ему:
— Вы у меня за это ответите! — и выбежала из школы.
В помещичий дом учительница допускалась редко, да и то лишь с черного хода в людскую, где беседовала с управляющим или лакеем — неизменным посредником между нею и попечителем. Но на этот раз сам Эйлер соблаговолил выйти на крыльцо.
Ольга Антоновна и не старалась говорить спокойно, потому что все равно бы не смогла. И чем сильнее она волновалась, тем с большим любопытством смотрели на нее чуть прищуренные в холодной усмешке глаза помещика.
Последние слова Ольга Антоновна помнит до сих пор:
— Я не могу заниматься с голодными детьми, если вы не призовете к порядку священника, буду жаловаться в земскую управу. Угроза эта звучала более чем наивно: председателем земской управы был сын Эйлера.
Однако помещик вызвал управляющего и приказал ему отпустить для школы ведро молока, а сам подписал ходатайство священника об отлучении учительницы Семенчук от церкви, которое вскоре было удовлетворено.
Отлучена от церкви! Еще подростком Ольге Антоновне довелось близко познакомиться с жизнью одного из монастырей, что находился неподалеку от их станционного домика. Нет, она уже давно перестала верить в бога. Другое безмерно волновало ее: как отнесутся к этому дети, главное — их родители? И в школе уж, конечно, держать ее больше не станут.
Но в тот же день, когда деревни облетела весть об отлучении федоровской учительницы от церкви, в ее маленькую комнату с потемневшими от времени бревенчатыми стенами один за другим стали приходить люди со скорбными лицами, в слезах. Что и говорить, думали они, большая беда стряслась над учительницей. Но за что она так пострадала? За правду, за то, что уж очень печется об их детях.

Продолжение книги ...


   Последние добавления

В библиотеку добавлена книга Новый этап, повествующая о новой системе народного образования в РСФСР, изданная в 1925 г.



Выложена составленная В. М. Познером Книга для чтения для сокращенных школ политграмоты. Выпуск I, изданная в 1925 г.



Добавлена книга Пути и средства достижения прочности знаний в начальных классах, изданная в 1956 г



Опубликован сборник очерков Сельский учитель, вышедший из печати в 1954 г. в издательстве "Московский рабочий".



Добавлена книга Русские методисты-словесники в воспоминаниях, изданная в 1969 г.

  

   При цитировании любых материалов с сайта Педобзор.Ру гиперссылка обязательна