Эскорт в Москве только в MOLLY/24

вернуться к списку всех работ


ИЗ МАТЕРИАЛОВ VII СЪЕЗДА УПОЛНОМОЧЕННЫХ ДВОРЯНСКИХ ОБЩЕСТВ (1911 г.)


Хрестоматия по истории педагогики, М., 1936 г.
OCR www.biografia.ru



Речь Б. С. Чеботарева (Область войска донского).

Мы слышали речь нашего сочлена Владимира Митрофановича Пуришкевича. Он развернул перед нами длинный свиток, на котором огненными буквами отмечены те крайне печальные явления, которые довели высшую школу до полного нравственного развала, упадка, до полной гибели. Он нарисовал перед нами яркую картину, но рисованную не красками, а кровью и слезами. Я гг., хочу обратить ваше внимание на следующий факт. Посмотрите, из кого комплектуется, преимущественно, контингент той молодежи, которая в моменты волнений слепо и послушно идет за руководителями беспорядков, принимает участие во всех забастовках, во всех проявлениях и выступлениях активного характера. Отсюда, обращаясь к мысли, высказанной в проекте министерства народного просвещения, что университет должен отказаться от выполнения воспитательной задачи по отношению к студенчеству и развивая еще дальше, я скажу, что иногда университет должен оказаться даже жестоким по отношению к тем элементам, которые являются в нем не только ненужным, не только лишним, но подчас даже вредным балластом, и без сожаления, избегая всякой сентиментальности, решительно выбрасывать их за борт. Но одного не забывайте, гг., и обратите внимание, кого же придется выбрасывать? Первокурсников, «вчерашних гимназистов», которые только что, с гимназической парты, перешли на студенческую скамью. Отсюда следует, что борьба с революцией не должна ограничиться одними стенами высших школ, одним, только университетом, но нельзя игнорировать средней школы, где микроб социализма свил уже себе теплое и уютное гнездо, откуда комплектуется корпус революционных бойцов. В университете они только сформировываются в цельный конгломерат. Революционные партии все свои силы, все свои старания и стремления направили уже давно на среднюю школу, где проповедовали революционные идеи, где развращали, растлевали нашу молодежь, и откуда выходит она уже совершенно готовой к революционной деятельности.
Чтобы не быть голословным, я позволю себе напомнить то время, когда в России все высшие учебные заведения были охвачены известной «всеобщей» забастовкой. Что делала в тот момент и каким образом реагировала наша средняя школа на это явление? Отнеслась ли она спокойно? Осталась ли она хладнокровным зрителем со стороны? Наоборот, многие гимназии заявили свою солидарность, заявили, что они тоже желают бастовать. Вспомните те петиции, которые подавались питомцами гимназий директорам. Наконец, вспомните, до чего дошла наша средняя школа, и что делается в ней по сейчас. Вы не могли не читать про все те убийства, которые гимназистами совершены не только вне стен гимназии, но и в стенах средних школ. Наконец, гг., сколько гимназистов уже судилось за участие в экспроприациях и на поприще активных выступлений. Итак, казалось бы мне, что борьба с революцией в одной только высшей школе будет лишь паллиативом в борьбе с теми явлениями, которые увеличиваются с каждым годом и с которыми с каждым годом все интенсивнее придется бороться со всей энергией. Чтобы уничтожить змея, надо сокрушить его главу, а эта глава таится в средней школе. Но в данном случае, дабы не получить упрека, что легко критиковать, легко указать на болезнь организма, но трудно указать средства лечения, я позволю себе предложить три меры, которые, на мой взгляд, должны явиться, во всяком случае, далеко не бесполезными.
Первая мера та, что средняя школа, на которую по проекту переносится весь центр тяжести воспитательного значения, должна не только карать, не только отмечать и выбрасывать за борт зараженный элемент, но должна же хоть пальцем пошевельнуть для того, чтобы поддержать поскользнувшегося на скользком пути. И вот, мне казалось бы, что к курсу законоведения в средних учебных заведениях должен присоединяться еще отдел, разбирающий существующие политические теории, освещающий их, объясняющий и направляющий молодежь по пути критического анализа того тенденциозного вздора, который она черпает из дешевых брошюрок, наполнивших наш книжный рынок.
Что подобная мера уже существует, что она уже реальное явление, я позволю себе указать на одну книжку, которая многим даже знакома. Название ее страшное: анархизм, социализм, рабочий и аграрный вопросы. Касается она тех вопросов жизни, которые интересуют, затрагивают умы молодежи. Книга эта дает ответы и разъяснения. Этот опыт был сделан военным ведомством. Эта книга предназначена к изучению особого отдела курса законоведения по программе военных училищ 1907 года. Это сделано военным министерством, которое позаботилось о тех 4000 молодых людей, которые ежегодно выпускаются на поприще жизненной деятельности в ряды нашей армии. Неужели министерство народного просвещения, которое выпускает ежегодно десятки тысяч молодых людей, может этот вопрос игнорировать, обходить молчанием и не дать ничего погибающему юношеству? Затем, другая мера та, что каждый гимназист должен иметь как бы свой формуляр, в который должна заноситься его духовная и нравственная фотография, и, если молодой человек, выходя из гимназии, хочет итти дальше, скажем в университет, но если этот формуляр не представляет из себя светлой страницы, а показывает, наоборот, что личность его является для будущей государственной деятельности вредной, то ему должны сказать: извините, но двери, ведущие к университету, для такого человека закрыты.

Речь В. Л. Кушелева (Псков).

Что касается вопроса о необходимости совмещения образования с воспитанием, то это возможно провести только с помощью одной меры, а именно — поставить дело так, как поставлено оно в военных кадетских корпусах. Каждый класс корпуса получает своего воспитателя, который и доводит своих воспитанников до последнего класса; он принимает ученика десяти лет и выпускает его уже закончившим кадетское образование. Когда мои сыновья поступали в кадетский корпус, я прямо обратился к воспитателю и сказал ему (тогда я служил в Варшаве), что ему вверяется судьба моих сыновей, потому что в воспитании он заменяет в течение прохождения курса меня, отца, и, если мои сыновья выйдут непорядочными людьми, то он будет виноват в этом. Я могу влиять на них, когда они во время каникул будут у меня дома, а за время школьной жизни он отвечает за них. Вот, по-моему, как должно относиться к воспитателям средних учебных заведений. Им вверяется правительством и, в силу устава, отцами воспитание детей. И нужно сказать, что воспитатели в кадетских корпусах действительно соответствуют своему назначению. Однажды, придя в корпус, я видел, что офицер прямо как пчелами окружен школьниками; они сидели у него на голове, на плечах, на коленях, и о чем-то рассуждали. Это не имело для меня значения. Но когда раздался звук барабана, призывающего к строю, все мигом исчезли, явилась дисциплина, и мальчики выстроились. Мне так это понравилось, что я не стал больше следить за воспитанием сыновей; значит, они попали в руки человека серьезного, знающего дело, умеющего их привлекать к себе и заставлять беспрекословно слушаться. Я считаю, что такое любовное, родительское отношение и должно быть у воспитателей по отношению к своим воспитанникам.
Господа, в прошлом году съезд наш принял положение, которое было доложено комиссии по народному образованию, что контингент самих учителей-воспитателей должен быть подготовлен в национально-патриотическом духе, которого родина вправе ожидать от учеников, кончивших курс учебных заведений. Вот, когда будет обращено должное внимание на подготовку самих учителей, тогда только можно будет ожидать благотворных результатов от школы. Затем еще, по отношению к преемственности, я скажу, что не отказывайтесь от тех постановлений, которые вы делали ранее, развейте только их и скажите, что типы школ должны быть в своем целом всегда законченными, т. е. должны давать что-либо в жизни тем ученикам, которые заканчивают на ней свое образование. Школа не должна быть промежуточной инстанцией, которая, так сказать, высасывала бы из населения лучшие единицы, которые желательно было бы пустить далее и которые должны были бы итти обязательно в средние учебные заведения. Каждый из кончивших подготовительную школу должен иметь возможность выбора того заведения, технического, специального или гимназии, классической или реальной, которое повело бы его или к обеспечению его существования, или на высшую ступень образования. Указывается тут, что необходимо ограничить число учеников в каждом классе. Мне кажется, что это так несомненно, что не подлежит никакому оспариванию. Именно, нужно указать, что максимальное число в классе не должно превышать 30 человек, а в противном случае должны быть открыты параллельные классы. Можно поднять для этой цели плату за образование, которая теперь, кажется, в уездных городах равняется только 35 руб., можно возвысить ее до 40—45 руб., и будет тогда по крайней мере гарантия родителям, что ученик пройдет курс под внимательным наблюдением своего учителя, а не при таком отношении, когда смотрят на ученика, как на мешок, в который нужно вложить как можно больше отвлеченных знаний, а не прикладных, как мы того желаем. Относительно того, чтобы урок продолжался 40 минут, тоже, мне кажется, не может быть спора. Но что необходимо, по-моему, так это то, чтобы был введен строй в среднеучебные заведения, где ученики уже сознательные, не младше 14 лет. Обучение военному строю стоит очень дорого государству и ложится тяжелым бременем на наш жидкий обывательский карман. Подготовка в средних учебных заведениях должна давать известные права и облегчения в несении строевой службы и будет много содействовать тому, что ученик будет сознательно относиться к делу военного строя. Это дело должно быть непременно под наблюдением военных инструкторов или, по крайней мере, инспекторов. Итак, те мои воззрения, которые я имел честь вам только что докладывать, сводятся к четырем положениям. Первое — должны быть введены воспитатели, затем, все школы должны быть преемственными, низшая — 4-летняя нормальная, как за-границей, подготовительная — 4-летняя и 4-летняя средняя. Потом уже высшее образование. Эти четыре типа школьного образования дадут нам вполне законченных и подготовленных лиц для каждой ступени образования. Затем говорят о том, что необходимо развивать нравственную волевую и физическую сторону каждого ученика. Мне кажется, что это не подлежит никакому спору, и мы все под этим подписываемся обеими руками.

Речь Р. Р. Капниста (Полтава).

Одной из главных причин нарушений нашей академической жизни, нарушений, которые уже начались с 1905 года и продолжаются по настоящее время, является переполнение университетов, и переполнение это я объясняю следующим. Первое то, что среднеучебное заведение абсолютно ничего не дает учащемуся. Оно дает ему только знакомство с общеобразовательными предметами, технических же, специальных предметов он не знает совершенно, и потому, проучившись 8 или 7 лет, он чувствует, что приобретенные познания он не может совершенно применить к жизни и не может получить приличного и хорошего заработка. Я сошлюсь на один пример. Я состою попечителем одного городского училища и вот, осматривая это училище, я присутствовал на уроке черчения в последнем IV классе. Передо мною были юноши лет 16—17, кончающие курс. Познакомившись с работами учеников, а также с их познаниями по этому предмету, я обратился к ним со словом и сказал, чтобы они обратили особое внимание на черчение, так как в настоящее время знакомство с черчением может дать хороший заработок. Я указал им на закон о землеустройстве, который в настоящее время созидает тысячи единоличных мелких владений. Для всех этих мелких владений понадобятся землемеры, нужны будут и планы. Землемерам понадобятся помощники-чертежники, и вот, если они хорошо будут знать черчение, они могут рассчитывать на хорошие места. Мое обращение к ученикам вызвало на лицах их радость и довольство; может быть, в первый раз им было указано, что они могут применить свои знания на практике. Совершенно другое впечатление произвели мои слова на преподавателя. Он обратился ко мне и сказал, что, к сожалению, вряд ли из этих учеников могут получиться хорошие чертежники, так как преподавание черчения постановлено очень плохо. Всего имеется один-два урока в неделю. Кроме того, средства, отпускаемые на преподавание этого предмета, настолько скудны, что не только ученики, но даже училище не имеет ни одной примерной готовальни. Пример, приведенный мною относительно городского училища, можно применить и к среднеучебному заведению. Там, может быть, проходятся в настоящее время специальные технические предметы, но проходятся только в смысле общеобразовательном, проходятся кое-как и познаний действительных ученику совершенно не дают. Таким образом, я не ошибусь, если скажу, что молодой человек, получивший аттестат зрелости среднеучебного заведения, испытывает некоторое разочарование, и в последнее время это разочарование выражается очень острыми формами. Должность какого-нибудь писца, маленького чиновника в наших бесчисленных канцеляриях и учреждениях его не удовлетворяет. Во-первых, оклады там небольшие, работы очень много, а будущее неинтересно, и поэтому ему остается только один выход — поступить в высшее учебное заведение. И вот, таким образом и наполняются наши учебные заведения. Один Петербургский университет вмещает в себе 12 тысяч студентов. Я полагаю, что ни самое здание, ни оборудование его ни с просветительной, ни с учебной стороны, не может удовлетворить такого громаднейшего количества слушателей. Многие студенты, которые действительно желают заниматься, предпочитают заниматься дома и приходить в университет только сдавать курсовые экзамены. Я не говорю о лицах с большими способностями, я беру людей с средними способностями, поступающих в университет, чтобы получить диплом и облегчить дальнейшее свое существование. Таким лицам знание в университете неинтересно, им важен только диплом; человек этот чувствует какое-то насилие над собой, что вызывает в нем озлобление. К этому еще прибавляются недостаточные средства, и результатом всего этого являются все те печальные недоразумения, которые наблюдаются в университетах. Таким образом, я полагаю, что к пункту второму следует добавить, что обязательно в каждом среднем учебном заведении следует ввести такие технические предметы и так их проходить, чтобы возможно было знания, полученные в них, немедленно применять на практике.

Речь В. Н. Шеншина (Орел).

Вопрос о книге и вопрос о программе гораздо более наболел в наших школах, чем все реформы с объединением в одно ведомство и переделки училищного совета, которые уже в продолжение одного года разбираются в законодательных учреждениях.
Действительно, пора обратить внимание, что до сих пор нет ни одной регламентации программы и даже не даны достаточные полномочия нынешним дореформенным училищным советам, не даны им достаточные полномочия для составления программы и для следования уже раз поставленной программе. Вот на что действительно надлежит обратить внимание. У нас наших школьников, крестьянских детей, может быть, слишком душат грамматикой, именованными числами и тому подобными, на их взгляд, хитростями и совершенно не знакомят ни с отечеством, ни с историей, и не внушают любви ни к отечеству, ни к родной старине, ни к родной истории... Нужно обратить внимание всех училищных советов и всех учащих на то, что знание России, знание истории ее, любовь к ней подрастающего крестьянского поколения для тех лиц, которые считают себя вправе получить наименование несколько образованных людей, составляют первейшую задачу. Слава богу, закон божий у нас введен в число обязательных предметов в школе, и любовь к богу и верность религии составляют обязательные предметы. Также любовь к России следует возбуждать в школьниках с первых годов, одновременно с изучением азбуки. Но тут мы наталкиваемся на печальный вопрос о книге. Дворянин Кованько указывает, что следует гг. предводителям дворянства ревизовать школьные библиотеки. При сложности обязанностей гг. предводителей дворянства трудно заставить их исполнять эту обязанность. Но что им, как председателям училищных советов, надлежит обратить на это серьезнейшее внимание, это не подлежит ни малейшему сомнению. Теперь, как составляются училищные библиотеки и учебные руководства, как они выбираются? Очень просто — что одобрено министерством народного просвещения! Я не знаю, что будет при нынешнем курсе министерства народного просвещения одобрено, но что было одобряемо при прежних курсах, не поддается никакому вероятию. Те лица, которые видели те учебники и книги, которые рекомендовались министерством народного просвещения для чтения и обучения, могут сказать, до какой степени это было мало пригодно. Например, книга Вахтерова, пользующаяся громадным успехом среди учителей. Достаточно сказать о ней одно то, что на каждых 10 страницах — книга довольно объемистая — есть или рассказ о тюрьме, или рассказ каторжанина, или песня заключенного, или еще что-нибудь из этого быта. В чем же достоинство этой книги? И так нельзя сказать, чтобы крестьянская жизнь была светла, радостна, богата иллюзиями, или светлыми страницами. Неужели на этом нужно воспитывать детей, чтобы далее стен тюрьмы и оков не расширять их мировоззрения? Не говоря уже о стихах, полных гражданской скорби, совершенно непонятных для учеников, которыми эти учебники полны, тенденция здесь достаточно ясна. Обратимся к статьям по русской истории. Религиозных статей в этой книге совершенно нет. У меня есть маленький каталог таких книг и в них ни из жития святых, ни из священного писания нет ничего. Это игнорируется. Но любопытен подбор статей по русской истории. Крупное место занимают казни Иоанна Грозного. Там помещаются стихотворения Алексея Толстого «Василий Шибанов», «Князь Репнин», стихотворения, понятные нам по заключающейся в них гражданской доблести. Мы чувствуем их красоту, то хорошее, что в них есть, но для детей, когда это единственные исторические стихотворения, помещенные в их учебнике, бросается в глаза только жестокость царя Иоанна, который одного убил посохом, другого замучил. Очень обширное место отведено бунту Стеньки Разина, пугачевщине и излишествам, конечно преувеличенным, крепостного права. Из всей толстой книги — страниц 15—20 всего посвящено историческому отделу, и немудрено: при такой тенденциозности трудно набрать больше из нашей, я скажу, все-таки славной истории.
Есть еще известное московское товарищество Тулупова и Шестакова. Это такой перл, полный такого неверного освещения истории, что краска стыда заливает лицо, когда вы читаете это произведение. И это руководство для ученической библиотеки! Вот на что следует обратить серьезнейшее внимание. Может быть, совету следует выступить с ходатайством перед министерством народного просвещения, чтобы обратить самое серьезнейшее внимание на учебники народных школ, ходатайствовать о назначении премии, не жалея денег, чтобы действительно способные и хорошо настроенные труженики-педагоги могли, оставив преподавание в школах на некоторое время, посвятить себя составлению добрых учебников. В этом является самая настоятельная потребность, и нам надлежит обратить на это серьезное внимание.

(«Труды VII съезда уполномоченных дворянских обществ 37 губерний», С-Петербург, 1911 г.)



© При использовании материалов гиперссылка обязательна.